Историк, член Исполнительного комитета партии Гражданский конгресс Марк Ткачук, считает, что «старый, выродившийся, угрюмый капитализм» показал свою «уязвимую бесполезность» перед инфекцией коронавируса. Публикуем полностью текст Марк Ткачука.

Foto Mark Tkaciuk Moldova

Наверное, уже многие обратили внимание на неразлучную связь эпидемий и восстаний.

На вскидку, самое яркое и явное. Из школьной программы.

Крестьянская война Жакерия 1358 года во Франции и восстание Уота Тайлера 1381 года в Британии – прямое следствие бубонной чумы или «Черной смерти», унесшей в могилу чуть ли не половину населения тогдашней Европы.

Эпидемия той же чумы в Великом Новгороде в 1417-1420 годы и спровоцированное отчасти этой же чумой новгородское восстание 1418 года.

Мы помним про Великий голод и эпидемию холеры накануне Смутного времени в московском царстве, про восстание Хлопка на юге Руси, сопутствовавшему эпидемии.

Английская революция была неразлучна с вспышками брюшного тифа и малярии. Именно от рокового сочетания этих двух напастей, как ныне считается, скончался и сам вождь индепендентов и глава революционной армии — Оливер Кромвель.

Прологом к Крестьянской войне Степана Разина 1670-71 гг. считается в том числе Моровая язва (та же чума), которая беспощадно прошлась по России. Правда, сама эпидемия отутюжила страну за полтора десятилетия до крестьянской войны, но семена вражды к власть имущим посеяла.

А потом, столетие спустя, случился страшный чумной бунт 1771 года в Москве, а после него на волне утихающей пандемии вспыхнула крестьянская война Емельяна Пугачева.

Холерные бунты – от Севастополя до Москвы – трясли Россию не меньше, чем сама холера в 1830-1831 годы. Тогда же холера прошлась рука об руку вместе с польским восстанием.

Эпидемия холеры 1848 года то опережала, то бежала по следу другой эпидемии — европейских революций. А эпидемия черной оспы 1871 года стала специфическим итогом франко-прусской войны, раздавленной «Парижской коммуны», открывая иную закономерность, которая проявится в XX веке.

Сразу после Первой мировой войны, одновременно с очередной общеевропейской революцией (в России, Германии, Австро-Венгрии, собственно в Венгрии), восстаниями в Китае, Индии, Египте и бесчисленными гражданскими войнами разразился грипп-испанка. По масштабу жертв этот грипп обошел и число жертв мировой войны, и всех революций — 50 миллионов человек. И это, как минимум.

o-capitalizme-cartina

Уже нет сомнений в том, что сейчас, когда мы тщательно моем руки и предусмотрительно закрываемся в карантинах, происходит нечто особенное и с нашим обществом, его политическими конструкциями, интеграциями, привычными свободами и непривычными ограничениями. Масштаб всемирной паники и всеобщей мобилизации явно не соответствует масштабам самой угрозы. Это не «бубонная чума» и не «испанка». Это даже не свирепствующие у нас туберкулез и гепатит. Как говорится, тьфу-тьфу-тьфу. Стучу по деревянной столешнице. Но очевидно: этому старому, выродившемуся, угрюмому капитализму хватило щелчка по носу, чтобы он затрясся и проявил всю свою уязвимую бесполезность.

Но очевидно: этому старому, выродившемуся, угрюмому капитализму хватило щелчка по носу, чтобы он затрясся и проявил всю свою уязвимую бесполезность.

Ну а нам самое время призадуматься, наконец, о системе -«преемнике». Иммануил Валерстайн отодвигал эту развилку к середине нынешнего столетия. Он полагал, что наши шансы получить желаемую, иную систему – пятьдесят на пятьдесят. И он же оптимистически резюмировал: «Но пятьдесят на пятьдесят – это много, а отнюдь не мало».

Видите, есть место оптимизму и в эти непривычно-новые, вероломно наступающие времена.

ПЯТЬДЕСЯТ НА ПЯТЬДЕСЯТ.Наверное, уже многие обратили внимание на неразлучную связь эпидемий и восстаний. На вскидку,…

Опубликовано Mark Tkachuk Вторник, 10 марта 2020 г.