Почему траур по поводу советской оккупации и чествование Сфатул Цэрий направлены против молдавской государственности

Указ премьер-министра Молдовы Майи Санду о провозглашении траура, приуроченного к годовщине подписания пакта Риббентропа-Молотова и указ президента Игоря Додона о праздновании 100-летия со дня провозглашения Молдавской Демократической Республики — это удар по историко-правовым основам современной молдавской государственности. О том, почему чествование МДР и траур из-за последствий советско-германского пакта вредны для Молдовы, рассказал в своем интервью порталу Enews доктор истории и один из основателей Гражданского конгресса Молдовы Марк Ткачук.

Вынесение обсуждения столетия МДР и годовщины Пакта с экспертного на государственный уровень, с принятием соответствующих указов, по мнению историка, вольная или невольная попытка оспорить само обоснование существования современной Молдовы.

tkaciuk-mark

О Молдавской демократической республике

“Помните, какую бурную деятельность развил Додон, отмечая 100-летие Сфатул Цэрий и Молдавской Демократической Республики? Допускаю, что ему и его окружению лично импонируют такие персонажи, как Пантелеймон Ерхан или Ион Инкулец. Посодействовал бы тогда проведению интересной международной научной конференции, посвященной этой теме. Так нет же, Додон не просто провозгласил государственный праздник — 100-летие Молдавской Демократической Республики. Он в своем декрете указал на преемственность между той республикой и современной Республикой Молдовой. Хотя та республика отличилась преимущественно только тем, что провозгласила свое объединение с Румынией.

Как мы помним, столетие этого решения Молдавской Демократической Республики, как добровольного, эпохального и исторического  отмечали уже не в Кишиневе, а в Парламенте Румынии. В 2018 году, 27 марта. Вот так, один указ – и ты восславил тех, кто добивался своей государственности только для того, чтобы ее сдать…”

“Историко-правовые основы не ветошь, не некий бесполезный реликт. Речь не только о тех или иных границах нынешней Республики Молдова. Речь о самом обосновании ее существования. 

Вот мы все хорошо знаем, что в том же приднестровском урегулировании все время повторяется одна и та же известная формула, о том, что восстановление территориальной целостности Молдовы должно произойти в границах Молдавской СССР на январь 1990 года.

Как только мы соскальзываем с темы о том, что современная молдавская государственность – правопреемница не Молдавской СССР, а какой-то там Молдавской Демократической Республики образца 1918 года, то появляются совершенно иные выводы. Приднестровье тут же говорит: «Ребята, до свидания, нас в никакой МДР — Молдавской Демократической Республике не было». Румыния тут же говорит: «Молодцы,  МДР – это те, кто добровольно проголосовал за вхождение Бессарабии в Румынию». Наши недотепы конечно в этом случае блеют, мол, голосование было не добровольным, под дулом пулеметов, некоторых, не согласных даже расстреляли. В этом случае уже слышится закономерный вопрос и из Бухареста, и из Тирасполя: А чего же вы тогда празднуете?”

Политизация истории и её вольная, недальновидная, конъюнктурная интерпретация — любимое занятие молдавской элиты.

О пакте Молотова-Риббентропа

“С пактом Молотова-Риббентропа история вполне себе схожая. Пакт – бесспорно позорная история. Кажется, по этому поводу в академической среде особых споров никто не ведет. В политической сфере консенсус менее очевиден. Тем не менее, в 1989 году Пакт был осужден Верховным Советом СССР, а в 2009 году Пакт был осужден Президентом России Владимиром Путиным. Проблема состоит в том, что нынешняя политическая конъюнктура толкает некоторых —  преимущественно политиков правоконсервативного толка — на изображение Пакта, как некоего эксклюзивного зла. Причем, эксклюзивного для советско-русской стороны.

«Мы все знаем, что конец 30-х годов — было временем, когда в Европе большинство международных решений принималось с нулевой моральной отметкой».

Так не честно! Мы все знаем, что конец 30-х годов — было временем, когда в Европе большинство международных решений принималось с нулевой моральной отметкой. За год до Пакта случилось позорище Мюнхенской сделки. Были подписаны договоры о ненападении между Германией и Англией, Германией и Францией. Цена вопроса – ликвидация Чехословакии и надежда либерально-демократического Запада на то, что гитлеровская агрессия устремится на восток.

Мне кажется, нормальный человек никогда не объяснит, чем совместный раздел Германией и Польшей территории тогдашней Чехословакии был лучше последующего совместного раздела Германией и СССР территории Польши? Ничем особым обе мерзости не отличаются. И в Мюнхенском соглашении, и в Пакте сильные сговариваются против слабых, плюют на двусторонние договоры со слабыми и, в конечном счете, пожирают их, руководствуясь некоей глобальной прагматикой.

Конечно, смертный грех Франции, Великобритании и СССР  заигрывания с Гитлером был отчасти смыт совместной победой над фашизмом. Но грех был. И он тоже был совместным…”

“Несмотря на то, что Бессарабия фигурирует в Пакте, несмотря на то, что Красная армия переходит Днестр почти год спустя после Пакта, воссоединение Бессарабии с СССР происходит не вследствие советско-германского соглашения. У этого события совершенно иная предыстория.

В отличие от Польши, стран Балтии и Финляндии, с которыми у СССР были подписаны разнообразные договоры, территория Бессарабии никогда не признавалась Советским союзом частью Румынии. А решение Сфатул Цэрий от 27 марта 1918 года не признавалось ни законным, ни легитимным. Достаточно вспомнить о том, что возникшая в составе Украины МАССР де юре объявляла своими западными границами реки Прут и Дунай. Хотя всем ясно, что де факто – это была Румыния.

28 июня 1940 года – да, воспользовавшись слабостью Румынии, да, не ожидая  какого-либо противодействия Германии — СССР вернул свое. И по данному поводу не было никакого международного протеста. Более того, само румынское правительство согласилось с требованием СССР. Румынская армия, жандармерия, администрация без сопротивления покинули территорию Бессарабии.

«Румынская армия, жандармерия, администрация без сопротивления покинули территорию Бессарабии».

Про содействие румынских пограничников Красной армии в организации переправ через Днестр – известно. Про активное либо пассивное сопротивление – нет.

А теперь главное. Оккупацией все это было названо в Румынии несколько позже. А именно 4 сентября 1940 года, когда вследствие государственного переворота к власти в Румынии пришел Ион Антонеску. 

Иными словами, любые разговоры о советской оккупации Бессарабии 28 июня 1940 года можно вести не просто с позиции Румынии, но исключительно с позиции Румынии периода правления маршала Антонеску.  Никакой иной, более комфортной позиции просто не существует. Последующие восточные границы Румынии были подтверждены Парижским мирным договором 1947 года. Тогда страны-победители СССР, Великобритания, США и Франция установили принципиально новые отношения с бывшими гитлеровскими союзниками — Румынией, Италией, Венгрией, Финляндией и Болгарией, определили международно-признанные границы этих стран. Восточной границей Румынии стала река Прут. Пересмотра этих границ не было и не предвидится.

«Любые разговоры о советской оккупации Бессарабии 28 июня 1940 года можно вести не просто с позиции Румынии, но исключительно с позиции Румынии периода правления маршала Антонеску».

Поэтому для любого современного молдавского политика, который говорит о советской оккупации, будь то для 1940 года или 1944 года, следует договаривать свой посыл до конца. В более искреннем и честном виде этот мессадж должен звучать так: «Я не признаю современную молдавскую независимость, я хочу вернуть Молдову, Черновицкую область и девять районов Одесской области Украины в Румынию, я отказываюсь от Приднестровья».

Все! И не нужно совершать столь длинные и извилистые комбинации – от Сфатул Цэрий к Пакту Молотова-Риббентропа» — считает Марк Ткачук.