На сайте телеканала «Мир-24» появился репортаж о местечке на севере Молдовы — заповеднике Рудь-Арионешты, который наполнен увлекательным археологическим контентом. В роли гида выступил историк Николай Булат.

Затронув историю древнего памятника «Ла Шанцурь», Булат поведал, что «первые, кто раскопал и городище, и крепость, были советские ученые из Санкт-Петербурга. Местные жители рассказывали, что они находили здесь что-то и увозили вертолетами». Витиеватое конъюнктурное мифотворчество вызвало недоумение у доктора истории, археолога Марка Ткачука, который в ответ опубликовал увлекательный текст на своей странице в фэйсбуке:

— Да уж, совсем плох стал Николай Булат. Вот он вещает:

«Первые, кто раскопал и городище, и крепость, были советские ученые из Санкт-Петербурга. Местные жители рассказывали, что они находили здесь что-то и увозили вертолетами», – поясняет Николай Булат».

Ну да, первые, кто проводил тут раскопки, действительно были советские ученые. Но, понятно, не из Санкт-Петербурга и даже не из Ленинграда, а из Москвы. Ученые из Санкт-Петербурга (а именно — профессор Марк Борисович Щукин, доктор Олег Шаров), вместе с учеными Великобритании (Роберт Янг), США (Жанин Дэвис-Кимболл), и Румынии (Руксандра Алайба-Максим) были партнерами нашего рудьского проекта в 1995 — 2002 гг.

arheologhia-kistocika

Но вот, что они отсюда вывозили вертолетами? И куда? В тайные подземелья КГБ? В секретные кладовые МИ-6? В сокровищницы ФБР и ЦРУ? Или, быть может, в специальные, не доступные для глаз простых смертных галлереи Секуритатя времен Николая Чаушеску? Ведь свидетельство столь авторитетного очевидца, как Николай Булат, нельзя игнорировать! Находили, понимаешь, и вывозили вертолетами! Оккупанты!

…И вот я вспоминаю. Лето 1997 года. Мне почти 31 год. Между селами Новая Татаровка и Рудь действует огромная международная археологическая экспедиция. И я — по тогдашним меркам уже вполне себе не молодой ученый — начальник всей этой экспедиции. 
И не просто экспедиции. В тот самый год и в этом самом месте впервые на пространствах бывшего СССР открывается международная школа археологической технологии. Сюда прибывают на треннинг студенты из США, Германии, Бельгии, Греции, Великобритании, России, Украины, школьники из Кишинева и Одессы. Раскопки одновременно ведутся на поселении трипольской культуры IV тыс. до н.э.., на городище рубежа эр — Мэтнониуме, на северо-фракийском могильнике X- VIII вв. до н.э.., древнерусском городище X века н.э.. Раскопки и лекции, лекции и практические занятия! Трехмерная фиксация, теодолитная съемка, камеральная обработка, цифровая фото и видеосъемка, компьютерная каталогизация. 22 года назад все это было внове в наших широтах, а мы были по-тогдашнему — передовиками, по-нынешнему — новаторами, а местами даже — стартаперами!

Марк Ткачук, 1995 год.

Внове было и нашествие в эту чудную местность двунадесяти языков, народов и единиц самого разнообразного транспорта. Особый восторг у местных жителей вызывал додж-пикап с номерами «173 FLL, Michigan, Great Lakes», подаренный посольством США.

Всем этим инновационным прелестям не хватало тогда того, что сегодня является некой будничной опцией — взгляда сверху, с птичьего полета на всю эту ланшафтную и рукотворную экзотику — городища, ущелья, каскады водопадов и скалистые берега пограничного Днестра. Ни тебе google-maps, ни самого захудалого дрона. Наш кэмп-менеджер (а проще — завхоз) Виктор Скорцеско внимательно прислушивался к нашим разноязыким ахам и охам по этому поводу. Не мудрено, что в один из дней над полевым лагерем нашей экспедедиции появился вертолет. Он опускался все ниже и ниже. И вот он уже коснулся земли. Вихрь и буря вертолетных винтов безжалостно срывают с кустов и поднимают в небо овощные посадки местных арендаторов, с одного из домиков будто листики бумаги поднимаются и уносятся прочь несколько листов шифера. Наконец, из кабины с сияющим лицом выпригивает Виктор Скорцеско. Под грохот двигателей он объясняет нам с Жанин Дэвис-Кимболл, что по какой-то неведомой причине в отделении СЗС (Северо-Западных сетей Молдэнэрго) приняли решение провести внеплановый облет высоковольной линии, которая, опять же по стечению обстоятельств, проходит вдоль всей нашей ландшафтной микрозоной Арионешты-Рудь-Татаровка. Мы с Жанин, захватив все имеющиеся под рукой фотоаппараты, запрыгнули в кабину вертолета и поднялись в воздух.

Я не буду описывать все наши тогдашние востороги. Их в принципе и сегодня легко разделить, заглянув на сайт geoportal.md. Все так же. За исключением того, что нет картины копошащихся загорелых спин на вылизанных и зачищенных площадях раскопов.

И вот, позади фортификации Мэтония, небольшой земляной крепости «Трей кручь» и городища Пискул Гол, позади едва угадываемые в лесной чаще средневековые кольцевые городища «Туркова тарелка» и «Германарие». Мы летим вдоль русла Днестра, стараясь не нарушать государственную границу. Там, ниже по течению реки идут раскопки фракийского могильника трехтысячелетней давности, а в сотне метров от него еще одни раскопки — поселения эпохи неолита. Ими занимаются молдавский археолог, профессор Валентин Дергачев и немецкий археолог Клаус Вехлер. На «фракйиском раскопе» рабочий день закончен, наши коллеги уже возвращаются в лагерь, гуськом движутся по обрывистому склону, машут нам руками, лопатами, теодолитными треногами. А вот на раскопе «неолитическом» работа все еще в самом разгаре. Мы приближаемся все ближе и ближе к нашим коллегами, все ниже и ниже к пятнистому зеркалу раскопа!

И тут начинает происходить нечто невообразимое. В одно мгновение с отвалов и бортов раскопа поднимается в воздух все то, что, в некотором смысле, составляет смысл всех этих раскопокок — полевая документация. Планы, чертежи, рулоны миллиметровки, дневники. Они беспечено покоились на импровизированных рабочих местах. А теперь беспощадным порывом вертолетных винтов их унесло прямо к центру Днестра.

И вот мы уже видим, как Дергачев, Вехлер и с десяток их сотрудников отважно бросаются в реку, пытаясь перегнать течение и спасти тонующий архив экспедиции. Мы, понимая, что натворили, орем летчику, чтобы он поднимался выше. Он и сам прекрасно соображает. Машина взмывает вверх, разворачивается и начинает двигаться в обратном направлении. Но Жанин вновь с ужасом тычет пальцем вниз. Что там еще? Ого! Мы видим, как стадо коров, еще мгновение назад мирно пасшееся неподалеку, галопом несется прямо на раскоп. Коровы, бычки, телята мужественно спрыгивают в двухметровый котлован, перемешивая и перемалывая в пыль, грязь и навоз столь бережно расчищенные слои седьмого тысячелетия до н.э..

Сразу хочу сказать, что в итоге — ни одна корова не пострадала. Правда, чтобы вызволить их из этой археологической западни пришлось потом сооружать из досок специальный помост. Чертежи, планы и дневники были спасены и высушены. Немного пострадал только бюджет экспедиции. Компенсация в виде единственно-доступных тогда — якобы коньячного напитка «Ивнинг Стар» и вишневой наливики с честным и прямолинейным названием «Мираж» — была главным и категоричным условием примирения.

Вечером у огромного, сложенного из бревн костра, под аплодисменты собравшихся, Валентин Анисимович Дергачев демонстрировал свой фирменный прыжок над языками пламени. Марк Борисовчи Щукин, попыхивая трубкой, ехидно хихикал, требуя все новых и новых подробностей. Одесский профессор Андрей Олегович Добролюбский подытоживал — «Но ведь это же класс!» Клаус Вехлер, маленькими глотками пробуя из стопки опасную жидкость, немигающим взором грустно смотрел на огонь. Виктор Скорцеско опрадывался и сокрушался — «Да кто же знал, кто знал!!!». И только Жанин Дэвис-Кимболл излучала сияние и оптимизм! Ведь это было самое настоящее приключение. Ей недавно исполнилось 70 лет. Будет, что вспомнить в своем далеком Беркли.

Вот. А через 22 года выяснится, что зигзаги исторической памяти воспроизведут эту историю на свой лад — мол, все, что находили, увозили вертолетами в свой советcкий Санкт-Петербург. Странно. Да? — задал вопрос Марк Ткачук на своей странице в фэйсбуке.