Публикуем выдержки из интервью с представителем т. н. «австрийской экономической школы» Валерием Кизиловым. Автор попытался обозначить либеральный подход к проблеме обеспечения безопасности людей.

Вывод из этой катавасии один — чистый либерализм давно канул в бездну, оставшись всего лишь теоретическим измышлением, некой идеальной вещью. В современном буржуазном мире роковая практика ограничивает возможности любой социальной теории, и даже либеральной. Поэтому кризис политической идентичности — главная черта нашей эпохи. 


Какое имеет отношение либерализм к стандартам безопасности? 

— С либеральной точки зрения, если дееспособный человек ради чего-то согласен или хочет подвергнуться опасности, то никто не вправе ему запрещать. Можно такое поведение публично осудить, пригрозить кому-то бойкотом. Но насильственно пресечь — нельзя. Если здесь можно провести какую-то грань, то она связана с понятием «дееспособный человек». Наверное, если кто-то патологически неспособен здраво оценивать риски или одержим маниакальной тягой к самоуничтожению, то здесь можно говорить об ограничении дееспособности, опеке и о государственной роли по контролю над добросовестностью опеки. И здесь либерал, пожалуй, должен добавить, что эту функцию, контроль над добросовестностью опеки, лучше вручить местному самоуправлению, а не центральным властям…

Либерализм и безопасность

Должно ли либеральное государство обеспечивать безопасность граждан?

— Все зависит от того, давали ли другие люди согласие подвергнуться опасности. Обычно стандарты безопасности относятся к случаям, когда такое согласие дано. Например, шахтеры, когда входят в шахту, добровольно соглашаются нести связанные с этим риски. То же самое относится к пассажирам самолетов и посетителям торговых центров. В таких ситуациях для государственного вмешательства может быть только одно основание — если принимающая сторона обманула своих гостей. Если она обещала относительно высокий стандарт безопасности, а на практике обеспечила низкий. В этом случае она точно заслуживает карательной санкции.

Но и здесь не все просто. Почему мы должны считать, что именно государство в данном случае способно судить и наказывать лучше всех?.. Грубо говоря, почему фермеры и оленеводы должны за счет своих налогов оплачивать работу судьи, выясняющего, кто там что обещал шахтерам или авиапассажирам? Ведь это не вопрос общенациональной солидарности. Это проблема, которая возникает только у людей, ведущих определенный образ жизни…

Другое дело, если опасность возникает для людей, которые согласие на нее не давали. Например, я мирно жил у себя на ферме, и на меня с неба упал самолет. Или шёл себе по улице, и вдруг на меня рухнул дом. Я ни в какие сделки с владельцами дома и самолета не вступал, никакой выгоды от них не получал. А они со мной такое сделали — повредили мою собственность, мягко говоря. Тут уж государство обязано за меня заступиться и покарать виновника. Но опять-таки: за что карать? За то, что самолет редко ремонтировали, или за то, что он упал на чужую ферму? А если ремонтируют редко, но самолеты не падают, надо карать? Идея принудительных стандартов безопасности подразумевает, что карать надо превентивно, даже если никто не обманут и пострадавших нет. Получается кара за «преступление без жертвы». Обычно в оправдание таких кар говорят, мол, сегодня жертв нет, но если так продолжать, завтра будут. Но это слабый аргумент…

Почему в подобных спорах публика обычно на стороне политиков и чиновников? 

— Я вижу две причины. Первая: публика верит во всеведение и благожелательность государства. В сознании современных людей государство заняло то место, которое раньше принадлежало Богу. У средневековых воинов на знаменах были религиозные символы, у современных — государственные. Торжественные гимны по праздникам раньше пели в честь Бога, а теперь в честь государства. Сами праздники раньше были почти исключительно религиозными, а теперь это день независимости, день конституции… Это чисто религиозное отношение <к государству>, дескать, служители нашего Бога, возможно, жадные, глупые и циничные, но сам Бог истинный. Это была первая причина. 

Вторая причина: публика не верит, что в случае катастрофы виновник будет разорен. Это особенно характерно для стран вроде России. В общем-то люди судят по опыту. Много ли вспоминается случаев, когда миллиардер, из-за чьей ошибки погибли люди, застрелился? Или ушел в монастырь? Или раздал по судебным искам все имущество и стал нищим? Не бывает такого в стране с плохим моральным климатом. Но жить без надежды нельзя. Поэтому в таких странах простые люди, как утопающие за соломинку, хватаются за иллюзию, что государство как-то их спасет.

Как соотносятся прибыль с безопасностью в голове конкретного человека?

— Что касается техники безопасности в угледобыче, то когда люди думают, соблюдать ее или нет, они взвешивают плюсы и минусы. Минус от техники безопасности в том, что она действительно вынуждает меньше вырабатывать и зарабатывать, по крайней мере, в краткосрочном периоде. Плюс в том, что снижает риск потерять жизнь, трудоспособность, здоровье и доходы в долгосрочном периоде. Для хозяев шахты авария связана еще и с риском испортить репутацию, а еще и с риском уголовной ответственности. Но как это все взвешивается в голове конкретного человека — это индивидуально, субъективно. И уж тем более непредсказуема равнодействующая этих субъективных оценок. Я на самом деле не уверен, что жены шахтеров по сравнению с самими шахтерами в меньшей степени ценят краткосрочный доход, а в большей степени ценят безопасность. Но это должны знать те, кто с ними много общаются, проводят опросы, интервью.

Социальная инженерия — можно ли в либеральном обществе принуждать человека к безопасности?

— …Предсказание итога социально-инженерных экспериментов — это всегда очень рискованное занятие. Даже если речь идет о попытке заставить людей выше ценить свою жизнь.

…Что касается американской медицины, то там государственный стандарт качества служит целям самих медиков: ограничивает вход на рынок для потенциальных конкурентов, формирует нечто вроде картеля. Естественно, в ущерб потребителям.

Культурные традиции — можно ли противостоять обществу?

— …Если же человек действительно стал конформистом и хочет «быть как все», то какая, по большому счету, разница, пьет он или нет? Такой человек по отношению к культуре пассивен, он на нее не влияет. Он как воск, из которого можно лепить, что угодно. И культурная проблема не в нем, а в тех, кто имеет убеждения и заражает ими окружающих. Тот же император Петр, например, знал чего хочет. Он не стеснялся идти против традиций, против большинства. И навязывал, в частности, пьянство. Когда появятся такие же решительные, убежденные и энергичные люди, которые будут за трезвость, культура изменится. Она, кстати, в современной России уже изменилась и продолжает меняться в этом отношении.

Антитабачные законы противоречат концепции либерализма?

— С позиции либерализма, любой собственник в отношении своей территории решает, можно там курить или нельзя. Поэтому, если правительство запретило курить на государственной земле, в государственных зданиях, это можно принять. Главное, чтобы не было слишком много этих самых общественных территорий. А в частных заведениях, конечно, только хозяева могут регулировать, что разрешено и что нет. Если политики и чиновники навязывают хозяевам кафе и ресторанов правила по поводу курения, они, в сущности, совершают ползучую национализацию частной собственности. Это недопустимо. Высокие акцизы на табак, издавна распространенные во всем мире, тоже несовместимы с либеральными принципами. Налоги по своей сути вообще плохо сочетаются с либерализмом, а уж специальные налоги для отдельной отрасли и подавно. Наконец, регулирование, которое предписывает, какие изображения и надписи должны наноситься на сигаретные пачки, тоже с либерализмом несовместимо. Изготовитель пачки — частное лицо, материалы и оборудование — частная собственность. Если это не дает ему права создавать дизайн пачки по своему усмотрению, то о каких правах вообще можно говорить?

Почему Мавроди мошенник? 

— …Если говорить конкретно о Мавроди, то мне трудно понять, почему частная пирамида МММ — это ужасно, а государственная пирамида ГКО — это нормально. Почему, когда государство объявляет за себя и за коммерческие банки о прекращении по долгам, это называется «мораторий» или «дефолт», а когда что-то подобное делает Мавроди, это называют «мошенничеством». Кажется просто абсурдным переживать из-за относительно мелких злоупотреблений частных лиц, но закрывать глаза на крупные аферы, совершаемые от имени государства. Главным источником опасности в современном мире служит именно оно.

Оригинал: gefter.ru