Война застала Петра Петровича Вершигору на Киевской киностудии в должности режиссера. В своей книге воспоминаний он довольно иронично описал свое боевое крещение. «Это было в среду, 25 июня, в 9 часов утра. Самолеты шли бомбить авиазавод, находившийся недалеко от студии. Военные познания мои были очень невелики, и я не знал, что если бомбы отрываются от самолета над твоей головой, то тебе они уже не достанутся. А бомбы, предназначенные для авиазавода, сбрасывались гитлеровскими летчиками как раз над моей головой. По телефону, который был проведен к моей вышке, я прокричал на командный пункт какие-то торжественные слова, вроде: погибаю, мол, но не сдаюсь, — и упал лицом вниз, ожидая смерти».
Вообще-то Вершигора считался «творчески ценным работником», а значит, имел право на бронь, освобождавшую от призыва. Но он от брони отказался, считая своим долгом быть на фронте, а не в тылу. Впрочем, в ту пору подобный поступок подвигом не считался, напротив, воспринимался как нечто само собой разумеющееся.

Боевой путь будущего генерала начался с курьеза. Командир полка, узнав, что по образованию Вершигора кинорежиссер, почему-то решил сделать его… интендантом.

То, что киноакадемия имеет, мягко говоря, очень далекое отношение к хозяйственной деятельности, выяснилось уже через пару часов. «Подполковник с ходу дал мне задание получить селедку на весь полк. 82 грамма селедки полагалось на бойца, 985 бойцов имелось в наличии. Селедок я получил 688 штук. На досках мы разложили селедки. Передо мной, словно солдаты в строю, выстроились блестящие злые рыбины, а я стоял над ними и ломал себе голову, как разделить их по справедливости. …Словом, от должности начхоза я был немедленно отставлен». Поломав голову над тем, куда пристроить бывшего «киношника», командир полка почему-то назначил его помощником командира взвода.
…На рассвете 2 августа 1941 года 264-я стрелковая дивизия заняла оборону у села Степанцы. Батальон, где служил Вершигора, окопался на свекловичном поле возле дороги на Канев. А уже следующим утром, после мощной артиллерийской подготовки, немцы начали атаку. Не выдержав удара, красноармейцы стали отходить, а потом и вовсе побежали. Командир взвода погиб одним из первых. На глазах у Вершигоры всего один немецкий автоматчик обратил в бегство целый взвод и начал азартно расстреливать бегущих солдат в спину.

«В бою бывают моменты, когда сознание уходит. Должен сказать, что и в последующих боях мне приходилось испытывать подобное состояние. Вот и в этот первый мой бой я не помню, что именно было со мной дальше. Только помню, что гитлеровский автоматчик лежал мертвый, а я стоял около него. Но и сейчас я не уверен до конца, что это я его убил. Опомнившись только тогда, когда немец стал трупом, я взял его автомат, мой первый трофей, догнал взвод и заставил людей подчиниться себе. Приказал им залечь, отстреливаться, затем по команде отходить, опять ложиться и опять стрелять».

В этом бою Петр Петрович усвоил истину, которую потом часто повторял своим бойцам: на войне нельзя показывать врагу спину. Солдат, показывающий противнику спину, вызывает у того уверенность в успехе и служит хорошей мишенью; даже отступать нужно лицом к врагу.
…Из кромешного ада непрерывных боев за Степанцы Петр Петрович вывел остатки батальона, не получив ни единой царапины — редкое везение для первых месяцев войны. Впрочем, едва он успел об этом подумать, как поблизости рванула шальная мина и осколок ударил в ногу.
К счастью, рана оказалась не опасной и вскоре зажила, зато сразу после выписки из госпиталя Вершигора попал в окружение: его отправили в роту резерва, на третий день после этого немцы прорвали фронт. В окружении, правда, ему пришлось пробыть всего несколько дней, но и этот небольшой специфический опыт кое-чему научил.
— Я за эти четверо суток понял: выходить из окружения следует сразу или же вообще не выходить, а продолжать борьбу в тылу врага партизанским способом, — говорил потом Петр Петрович. — Во-вторых, я понял, что окружение — не такая уж страшная штука, если смотреть на это как на специфические условия ведения войны. А в-третьих, я убедился, что на захваченной врагом территории можно воевать так же успешно, как и на фронте, а разведку вести даже намного удобнее!.. В общем, это четырехсуточное окружение стало для меня первой репетицией перед настоящей партизанской борьбой в тылу врага.

Интересный штрих: после тяжелых боев под Степанцами Вершигоре было присвоено звание… интенданта 2-го ранга. Очевидно, армейские кадровики не решились сразу давать командирское звание штатскому. Увидели, что этот человек боем батальона управлять может, но ни военного образования, ни звания нет, зато имеются два гражданских высших образования — вот и решили пойти на компромисс.
В политуправлении 40-й армии, куда Вершигора попал после выхода из окружения, учли его опыт работы в кино и направили руководить бригадой фронтовых фотокорреспондентов.
Понятно, что понюхавший пороху солдат принял новое назначение без особого энтузиазма, однако уже вскоре понял, что шастая (его любимое слово) по передовой и заезжая в штабы, тоже можно пройти большую и очень важную боевую стажировку. Тем не менее, после нескольких месяцев такой работы Петр Петрович все чаще стал всерьез задумываться над тем, где его настоящее место на этой войне. А потом как бы сама собой пришла мысль: «Вот бы к партизанам!».
В разведотделе Брянского фронта к его просьбе отнеслись вполне серьезно и вскоре вызвали для беседы. В разведке, как известно, мелочей не бывает, поэтому будущему партизану пришлось подробно изложить всю свою биографию.
…Родителей потерял рано: отец, сельский учитель, умер, когда сыну едва исполнилось три года, а вскоре умерла и мать. Пришлось с детства собственными руками зарабатывать себе на хлеб — сначала пас коров, потом работал грузчиком на мельнице. В 1921 году заболел тифом, что помешало окончить агрономическую школу. Работал председателем комитета незаможных селян (комнезам), секретарём сельсовета, заведующим избой-читальней, режиссёром драмкружка, а вскоре начал выступать в составе сельского духового оркестра.
Потом была действительная военная служба, правда, особых военных знаний будущий генерал не приобрел, поскольку его определили в музыкальную команду. После демобилизации Петр Петрович окончил Одесский музыкально-драматический институт, поработал в нескольких театрах, а затем, увлекшись новым искусством — кино, поступил в киноакадемию в Москве.

В 1938 году Вершигора закончил академию и возвратился на Киевскую киностудию. Здесь за два года начинающий режиссер успел сделать несколько документальных короткометражных фильмов и одновременно пробовал свои силы в литературе — написал повесть, несколько рассказов и пьесу. Кстати, пьеса была о молодых годах легендарного Григория Котовского, который со своим отрядом во время первой русской революции партизанил на Украине. Может быть, для будущего партизана Вершигоры это был некий знак?..

Специальная подготовка перед заброской в тыл врага в разгар войны была ограничена тремя неделями. Один из инструкторов, готовивших Вершигору к заброске, через много лет после войны говорил, что заниматься с ним было одновременно и легко, и тяжело: легко, потому что он все понимал с полуслова, а тяжело — поскольку учителю приходилось постоянно держаться на уровне, достойном такого ученика. «Мне нередко казалось, что по сравнению с ним я сам чуть ли не ученик. Такие были способности у человека!».
В напарники себе Вершигора на удивление всем выбрал двадцатилетнего Володю Зеболова, еще в юности в результате несчастного случая потерявшего кисти обеих рук. Это и был тот самый безрукий разведчик, с которым Петр Петрович приехал к Ковпаку. К началу войны Володя был студентом Московского юридического института и, учитывая инвалидность, мобилизации, естественно, не подлежал, однако же сумел правдами и неправдами добиться направления в разведшколу. Майор Вершигора сразу оценил упорный характер и неординарные способности безрукого парня, а к его инвалидности отнесся не только без опаски, а даже совсем наоборот: «В тылу противника эти культи могут послужить парню вместо пропуска!». Зеболов в самом деле оказался прекрасным разведчиком, а отсутствие рук стало для него хорошим прикрытием в боевой работе.
13 июня 1942 года Вершигора, Зеболов и радистка Аня Лаврухина (Аня маленькая — так ее называет Петр Петрович в своей книге) были заброшены в район юго-западнее Невли, который на тот момент полностью контролировался советскими партизанами. В задачу разведгруппы входило: информировать штаб Брянского фронта о передвижениях войск противника через брянский железнодорожный узел, постараться вскрыть дислокацию немецких войск и установить их численность в районе действия группы.
Едва оказавшись в немецком тылу, майор Лезвие — такова была выбранная им самим кличка — развил бурную деятельность: выброшенные следом за ним две группы разведчиков были отправлены для наблюдения за перевозками на главных участках железной дороги в районе Брянска, а сам он принялся, по его выражению, шастать по партизанским отрядам — он хотел как можно полнее ознакомиться со спецификой «малой войны».
Тем временем от разосланных по окрестностям разведчиков сведения поступали в огромных количествах. Здесь сразу же сказались удивительные способности Вершигоры как разведчика-аналитика. Ежедневно Петру Петровичу доносили о количестве эшелонов противника, проходящих через Брянск на восток, о количестве воинских эшелонов, задерживающихся на станции, о том, сколько составов уходит из Брянска на Орел, а сколько — на Льгов, о численности вражеских гарнизонов… Из огромного вороха стекающихся к нему самых разнообразных сведений он по крупице отбирал самые ценные и нужные, умело их анализировал и передавал в штаб Брянского фронта.
В конце лета 1942 года Петр Петрович узнал, что в район Старой Гуты с Украины вышло рейдовое партизанское соединение Ковпака и что после небольшого отдыха оно вновь уйдет в поход по немецким тылам. Майор Лезвие почувствовал, что его место — среди постоянно находящихся в движении ковпаковцев: условия рейда представлялись ему крайне привлекательными для ведения разведки. Штаб фронта удовлетворил просьбу Вершигоры. Тогда, не теряя времени, он уселся в свой орловский возок и покатил к Ковпаку, размышляя о том, как бы ему уломать Сидора Артемьевича, чтобы взял с собой. Но, как нам уже известно, уламывать Ковпака и Руднева не пришлось: оба партизанских командира были настоящими энтузиастами «малой войны» и потому могли по достоинству оценить такие качества своего нового соратника, как находчивость, чувство юмора, редкая способность к анализу, а главное — искреннее желание ответственно и хорошо делать свою боевую работу.

Вершигора быстро сумел убедить Ковпака в том, что штабу партизанского соединения, совершающего длительные рейды по тылам противника, совершенно необходим разведывательный аппарат. Соответственно, вполне естественным стало происшедшее вскоре назначение Петра Петровича заместителем командира соединения по разведке (впрочем, другого специалиста в этой области у ковпаковцев и не было). С этого дня он стал для партизан третьим по значимости лицом в соединении.
Характерно, что сам Вершигора отнесся к назначению его на новую должность совершенно спокойно: с простыми бойцами держал себя по-прежнему просто и непринужденно, а появляясь в штабе соединения, подолгу дружески беседовал с Ковпаком и Рудневым. Со стороны могло даже показаться, что он все еще продолжает знакомиться с партизанской жизнью. Но на самом деле Борода, как его называли за глаза партизаны, много и напряженно работал — просто он умел делать свое дело быстро, умело и без ненужной суеты, так что окружающие в основном видели только результаты этого труда, а вовсе не процесс.
И эти результаты партизаны соединения почувствовали очень быстро, уже в ходе следующего своего рейда. Дед — Ковпак воевал уже третью войну и, будучи прирожденным партизанским командиром, очень хорошо понимал значение предстоящего рейда, а также и ту роль, которую должен был сыграть Вершигора. Поэтому он дал указание создать в каждом отряде соединения отдельный разведвзвод из числа лучших партизанских кадров. А уже во время рейда обязал командиров всех степеней прежде всего ставить своим бойцам задачи именно по разведке — независимо от того, где они находятся и какие боевые задачи выполняют.

В соединении произошло очень удачное сочетание: Вершигора, как заместитель командира по разведке, вскрывал наиболее важные и уязвимые вражеские цели, а Ковпак и Руднев силами соединения или отдельных отрядов наносили по ним удар.

Например, в декабре 1942 года, анализируя данные разведки, Петр Петрович пришел к выводу о том, что немецкое командование ведет усиленную переброску войск к фронту по параллельным железным дорогам Брест — Гомель и Ковель — Сарны — Киев. В ночь на 5 декабря был нанесен удар по железнодорожному узлу Сарны, одновременно ковпаковские минеры подняли на воздух пять крупных мостов. В результате этой комбинированной операции, которая позднее стала известна под названием «Сарненский крест», находившийся на одной из кратчайших к Сталинграду магистралей железнодорожный узел был выведен из строя на две недели. Затем для усиления эффекта несколько мелких партизанских диверсионных групп было брошено на Гомельскую железную дорогу и другие магистрали.

В ходе следующего короткого и молниеносного зимнего рейда разведчики Вершигоры, ушедшие за сотни километров от своего соединения, смогли проникнуть в несколько контролируемых и тщательно охраняемых противником городов Белоруссии и Украины.
А 12 июня 1943 года партизанское соединение под командованием только что получивших генеральское звание Ковпака и Руднева вышло в пятый по счету рейд — в Карпаты. Именно этот рейд стал наиболее драматичным для ковпаковцев. Все началось с того, что в начале июля разведчиками Вершигоры было зафиксировано повышенное движение эшелонов с войсками и техникой в восточном направлении. Как раз в эти дни началось грандиозное сражение на Курской дуге, так что назначение перебрасываемых войск было понятно. Ковпак очень хотел проскочить в лесистые Карпаты без лишнего шума, не привлекая к себе лишнего внимания гитлеровцев. Но, понимая, что под Курском и Белгородом в эти дни, возможно, решается исход войны, был вынужден пойти на риск и провести крупную диверсию на железной дороге.
В ночь на 7 июля, как раз когда уже вторые сутки шло невиданное в военной истории танковое сражение под Прохоровкой, железнодорожная магистраль была перерезана. Сотни эшелонов с боевой техникой, боеприпасами и живой силой оказались заблокированы за тысячи километров от фронта.

Подобной «наглости» советских партизан германское командование не заметить не могло. Началась массированная войсковая операция по окружению и уничтожению отрядов Ковпака. Соединение было взято в плотные клещи и постепенно выдавлено в горы. Лишившись привычного прикрытия лесом, партизаны здесь понесли очень тяжелые потери.

Почти полтора месяца партизаны пытались оторваться от преследования, пришлось бросить всю артиллерию и почти весь обоз, но многочисленные немецкие карательные части так и не смогли полностью замкнуть кольцо окружения. Когда ситуация стала совсем критической, Вершигора предложил попробовать воспользоваться методом Дениса Давыдова.

Знаменитый гусар-партизан 1812 года в моменты особой опасности рассеивал свой отряд на мелкие группы, которые с легкостью просачивались через неплотные стыки в кольце окружения, а затем снова собирались вместе в условленном месте.
Соединение Ковпака было разделено на шесть групп, по 200-300 человек. Ночью все эти группы выскользнули из кольца окружения и, действуя самостоятельно, к концу сентября снова собрались в Полесье, откуда и начали рейд. Правда, в своих рядах партизаны недосчитались многих бойцов, которые навсегда остались в Карпатских горах. Именно во время Карпатского рейда ковпаковцы понесли невосполнимую утрату: погиб комиссар соединения Семен Васильевич Руднев.
Один из таких отрядов вел подполковник Вершигора. Выйдя с гор на равнину, Петр Петрович сумел за полтора месяца вывести своих людей в Полесье, на место сбора. Этот выход отряда из гигантской западни, которой для соединения Ковпака стали Карпатские горы, сам он до конца жизни считал своего рода экзаменом и одновременно дипломом об окончании «партизанской академии». Но при этом Вершигора оставался разведчиком: он не только вывел партизан из огненного кольца, но и смог при этом собрать ценную информацию, которая была передана в Центр…
В октябре 1943 года С. А. Ковпак, получивший ранение во время Карпатского рейда, уехал лечиться в Киев. И в декабре командиром соединения был назначен П. П. Вершигора, а само соединение стало именоваться Первой украинской партизанской дивизией.
5 января 1944 года ковпаковцы вышли в свой шестой, Польский рейд. Стремительно пройдя по северным районам Ровенской, Волынской и Львовской областей, соединение на несколько суток парализовало работу двух железнодорожных узлов стратегического значения.
В феврале партизаны пересекли границу с Польшей и продолжили рейд уже по польской территории. В конце того же месяца немцам удалось засечь направление движения соединения, но Вершигора снова сумел вывести ковпаковцев из-под удара — в основном благодаря хорошо поставленной разведке. В течение сорока суток шла непрерывная погоня по Люблинскому, Варшавскому и Белостокскому воеводствам, но в конце концов партизанской дивизии все же удалось оторваться от преследования, и в марте она ушла к Беловежской пуще, а затем в Пинскую область.
За это время дивизия с боями прошла 2100 км по территории Украины, Белоруссии и Польши, провела 139 боев; было взорвано несколько шоссейных и железнодорожных мостов, пущено под откос 12 вражеских эшелонов, добыто множество очень ценной разведывательной информации.
За Польский рейд Вершигора был удостоен звания Героя Советского Союза.


А в июне 1944 года, когда началась операция 1-го Прибалтийского, 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов по освобождению Белоруссии, генерал-майор Петр Петрович Вершигора повел соединение ковпаковцев в седьмой по счету рейд — по тылам группы армий «Центр». Потом этот рейд получил название Неманского. В этот раз 1-я УПД прошла с боями до берегов Немана и по некоторым районам Восточной Пруссии, которая считалась сердцем Третьего рейха.
В ПОСЛЕВОЕННЫЕ годы Вершигора получил широкую известность прежде всего как писатель. Его автобиографические книги «Люди с чистой совестью» и «Рейд на Сан и Вислу» издавались миллионными тиражами и получили заслуженное признание читателей. С чисто литературной точки зрения книги Петра Петровича можно сравнить с такой классикой «партизанской» мемуарной прозы, как знаменитые «Дневник партизанских действий» Дениса Давыдова и «Семь столпов мудрости» Лоуренса Аравийского. Живой, образный язык, наблюдательность в деталях, здоровый юмор, а также особый, чисто партизанский колорит делают сочинения Вершигоры интереснейшим чтением. Кроме того, в этих книгах есть то, чего многим из нас не хватает в последние годы, — искренний, без малейшего налета фальши, патриотизм.

Однако деятельность Петра Петровича не ограничивалась написанием мемуаров.Мало кто знает, что он отклонил лестное предложение возглавить МВД Молдавской ССР. Он написал монографию «Военное творчество народных масс», вместе со своим бывшим разведчиком В. Зеболовым выпустил книгу «партизанские рейды», а в Академии Генерального штаба читал лекции по вопросам стратегии и тактики партизанской войны. Он, как и многие бывшие партизанские командиры, видел, что их богатейший боевой опыт не используется, и пытался доказать политическому и военному руководству необходимость подготовки войск к действиям в условиях «малой войны». Но тщетно. Ибо нет пророка в своем отечестве…
В 1963 году Петр Петрович Вершигора скоропостижно скончался. Ему было всего 58 лет…

В 1980 году по мотивам его «партизанских» произведений был поставлен фильм «От Буга до Вислы» (в главной роли — Михай Волонтир).

Олег РЯЗАНОВ

Share on FacebookShare on VKTweet about this on TwitterShare on Google+