Интервью с возмутителем спокойствия, рожденным в СССР румынским интеллектуалом

— Некоторые говорят, что вы – человек русских (мне это кажется тупостью).

— У меня есть иронический, даже самоироничный ответ: да, я человек русских.И еще кое-что важное. Настолько важное, что я гарантирую: пока Ерну хорошо в Румынии, Россия не посмеет ее беспокоить. Так что давайте будем беречь Ерну. Думаю, это лучший ответ на все эти галлюцинации. В остальном, мои тексты продолжают оставаться свидетельствами. Фактами. В Румынии обязательно надо, чтобы каждый был чьим-то человеком. Ты подозрителен, если ты не чей-то человек. Здесь почти никто не может быть своим собственным. Ты должен быть человеком Сороса, человеком американцев, человеком русских, etc. Наши проблемы и их решения все время находятся вне нас. Это трагично, и это многое о нас говорит. Сейчас то время, когда пора вернуться к самим себе и понять, что как проблемы, так и решения находятся здесь.

В общем, с русскими как-то так: у меня есть книга, «Русская интеллигенция сегодня» (Intelighenția rusă azi), где я беседую с более чем двумя десятками топ-интеллектуалов из России. Я писал о русской литературе. У меня много друзей разных политических цветов из интеллектуальной и журналистской среды. И да, я один из очень немногих людей у нас, который может с двух е-mail-ов или телефонов разговаривать с любым интеллектуалом, журналистом или экспертом из России. Так сложилось.

— Почему вы не стали советологом или экспертом по русским делам в МИДе в Бухаресте?

— По двум простым причинам. Прежде всего потому, что не хочу делать карьеру в этой области из-за формализма, который мне не нравится. Есть еще несколько областей, в которых мне бы понравилось работать, и в которых, как я полагаю, я разбираюсь. Много читаю, знаю, как отличить хорошие источники. Очень хорошо знаю «анатомию» и «генеалогию» групп, экспертов, социальных слоев. И когда чего-то не понимаю, знаю, где найти ответ или у кого спросить. И это хороший актив. И вторая причина: наши министерства коррумпированы. В том числе и МИД, когда речь идет о кадрах. Механизм отбора кадров – катастрофический. Еще глупее, чем был при коммунизме. Экспертиза Востока почти отсутствует. Здесь нужны люди послушные, сервильные, которые декламируют сочинения, переведенные из вторичной англосаксонской прессы. Если такой, как Ерну, попадет в такого рода учреждение, спокойствие кланов будет возмущено. Я что думаю, то и говорю, так и делаю. Кому это надо? В любом случае, внешней политики на Востоке у нас нет.

— Из-за твоей книги о сектантах из России, первой части трилогии, я поругался с твоим старинным почитателем, Клодом Карну [1]. Я утверждал, что это документальная проза, а он говорил, что это эссе. Ты сам как думаешь, тем более что за «Сектантами» идет и второй том трилогии, «Бандиты»?

— Когда я дебютировал, моя книга вошла во все возможные топы: художественной литературы, документальной прозы, эссе, мемуаристики. Отсутствовала только в одной категории: поэзии. Все, что мы можем сказать – это следующий факт: Ерну не пишет стихов. Я называю этот жанр стилистическим «клейзмером». Комбинирую множество жанров. Остальное – дело критиков и историков литературы. Пусть ломают себе голову.

— Твои близкие родственники из Советского Союза думали, что были правыми, их инициативы и убеждения были полностью этатическими. Как ты стал левым?

— Это очень интересный вопрос. «Сектантская», ветхозаветная культура, в которой я вырос, не допускала вступления в партию: никто не состоял в партии или в комсомоле. Никто, никогда. За это поколениями платили свою цену: от тюремного заключения до блокирования карьеры и отлучения от высшего образования. Поэтому меня нервируют лекции по антикоммунизму от бывших членов PCR [2]. Нет, мерси. У меня такое антикоммунистическое CV, какого нет у всей комиссии Тисмэняну [3], вместе взятой. Я сам был арестован в 16 лет, и не делаю из этого шума. Зачем? Я делал то, что было нужно: боролся с Левиафаном.

Практически, у всех моих была вера и особенная практика: полное отделение себя от государства. А это достигалось через маргинальность: они бежали на окраину общества, где длинная рука Власти была слабее. Это их маргинализировало и стигматизировало, но и спасло. Здесь они построили сообщество почти автономное: отдельное образование, система взаимопомощи, альтернативная экономическая система etc. Мы трансформировались в своего рода киббуцы. В то время, когда коммунистический режим строил настоящий государственный капитализм, мы строили наше маленькое «социалистическое сообщество». Об этом я рассказал в «Сектантах».

Я был воспитан просто: с Левиафаном, с гегемонией нужно бороться и не быть рабом. Жизнь дана тебе, чтобы давать другим, а не копить: помогать тем, кто беспомощен. Экономика для самой себя, индивидуалистическая и эгоистичная, производит запустение и смерть. Много позже, когда я вступил в конфронтацию с жестокой реальностью переходного периода, с безумием 90-х, с этим примитивным накоплением, я понял, что я знал кое-что, но забыл. Я начал читать и понял, что пере-нахожу себя в левых ценностях. Тем более что жил в реальности радикально правой, как отмечал и уважаемый Рогозану во время вашей дискуссии.

Когда я твердо заявил, в 2006 году, что я левый, наш интеллектуальный истеблишмент смотрел на меня, как на инопланетянина, и обклеил меня всеми возможными и невозможными ярлыками. Меня начали лечить, как зачумленного, потому что я говорил им, что левые, как и правые идеи – это не болезнь, а способ мыслить, с определенными ценностями, которому свойственны определенная рефлексия и практика. В сущности, то, что говорил я и еще несколько людей левого направления, было разновидностью социал-демократии 60-х. А именно, мы говорили, что политические права не стоят и гроша, если они не поддержаны правами экономическими и социальными. Что в стране, где бедность и неравенство стремительно растут, а социальные права уничтожены, наш долг заключается в том, чтобы солидаризовать проигравшие социальные слои капитализма и бороться за их права. Все свалилось настолько вправо, что элементарные требования классической социал-демократии, которые тогда воспринимались как естественные и нормальные, теперь стали радикальными. К этому мы пришли?!

Теперь все государство поставлено на службу части населения, нескольким привилегированным слоям. По моим подсчетам, около 30%. Еще 10-15% выигрывают косвенно, не напрямую. Остальные 55% — люди заброшенные, предоставленные самим себе. И пропасть растет. Государство, законы и экономика поставлены на службу максимум 45 процентам, из которых несколько получают большую часть. Для остальных единственной привилегией является работа — привилегией, потому что не все могут ее получить. Они хотят быть эксплуатируемыми, но их никто не эксплуатирует. Своего рода неокрепостничество за минимальную зарплату.

— А что скажете о Путине и о том, что хочет он?

— Путин был разным в разные периоды. Путин – не человек, а система. Он всего лишь имя, которое обозначает множество различных практик. «Путин» может быть словом, которое лучше всего обозначает сложную ситуацию современного экономического насилия: битва за накопление и гегемонию. Путин – консерватор неолиберальной модели: он продает нам ту же американскую модель, но ниже качеством, упакованную на русский манер.

— Вам нравится отечественная левая политика?

— У нас нет ничего подобного. Есть партия, которая провозглашает себя левой, консервативная и с самой неолиберальной экономической повесткой дня. Если бы я был правым, то голосовал бы за PSD [4].

— Василе, жалеешь, что приехал в Румынию?

— Нет. Для писателя язык – это важно. Мне нравится Восток. К тому же Румыния – одна из немногих стран, где встречаются три культурных разлома, определенных тремя старыми империями, габсбургской, оттоманской и русской. Они обозначают три исторических региона. Здесь они составляют букет. Мы даже не представляем, каким сокровищем владеем. И наша столица – самая ориенталистская в ЕС. А Восток – дело сложное и тонкое. Мне нравятся эти смешения. Я начал смотреть на минувшие годы немного иначе. Многие вещи, которым я давал негативные коннотации, могли быть нашими маленькими сокровищами. Хуже колонизации только самоколонизация. Да, действительно, у нас много проблем. Но это удерживает меня «подключенным».

— На что-то (еще) надеешься в Румынии, как человек, у которого есть и ребенок, не только опубликованные книги?

— Да, надеюсь, потому что это страна, в которой я хотел бы растить своего ребенка. Я никогда не уеду, даже несмотря на то, что я интернационалист. Знаешь, я много путешествовал по стране на поезде, вторым классом, и останавливался на забытых всеми станциях. И скажу тебе, что эта страна удерживается не стратегическими инвесторами, не коррумпированными элитами всех уровней, не людьми, которые могут сесть в первый самолет и улететь, даже если у них виллы в Пипере [5]. Эта страна удерживается людьми, которые не могут уехать. И знай, что эти «брошенные люди» куда более здравомыслящи, чем «правящая элита» и средний класс со своими запросами. Они сопротивляются и будут сопротивляться, несмотря на обесценивание и безответственность мнимой нашей элиты.

Перевод с румынского: Dialectica.xyz. Источник: Кристиан Теодореску, Catavencii.ro


[1] Клод Карну (Claude Karnoouh) — французский антрополог и социолог, живет в Румынии.

[2] Коммунистическая партия Румынии (Partidul Comunist Român, PCR). Основана в 1921, правящая партия Румынии с 1947 по 1989. Ликвидирована после восстания 1989 года и расстрела Николае Чаушеску.

[3] Комиссия Тисмэняну — Комиссия по анализу коммунистической диктатуры при президенте Румынии. (Comisia Prezidențială pentru Analiza Dictaturii Comuniste din România).

[4] Социал-демократическая партия Румынии (Partidul Social-Democrat, PSD). Ничем не отличается от других социал-демократических партий в ЕС.

[5] Пипера (Pipera) — богатый район в Бухаресте, средоточие гламура. Румынский «беверли-хиллз» и «рублевка».


Василе Ерну родился в СССР в 1971 г. Уехал в Румынию в 1990 г. Там окончил факультет философии Ясского Университета им. Ал. И. Кузы и стал магистром философии в Университете Бабеш-Бойяй города Клуж. Был редактором-основателем журнала Philosophy&Stuff и заместителем редактора журнала Idea artă+societate. Сотрудничает как автор со многими изданиями в Румынии, в т.ч. România Liberă, HotNews, а также Noua Literatură, Suplimentul de Cultură и Observator Cultural.

Дебютная книга В. Ерну «Рожденный в СССР» (ПОЛИРОМ, 2006 г., издание II-е в 2007 г., издание III-е в 2010 г.), в 2007 году выходит в России в Издательстве Ad Marginem, а в 2009 г. в Болгарии в издательстве Editura KX – Critique & Humanism. Вскоре книга должна увидеть свет в Испании (Издательство Akal ), в Италии (Издательство Hacca) и в Венгрии (Издательство L’Harmattan). Книга была номинирована на премию «Дебют» журнала Cuvântul, премию за роман и мемуаристику журнала Observator cultural, премию «Opera Prima» фонда Anonimul. Необходимо добавить, что книга «Рожденный в СССР», став главным литературным скандалом Румынии в 2006 году, получила ряд премий: премию за дебют «Литературная Румыния» и премию за дебют Союза Писателей Румынии, книга победила в конкурсе Book Pitch на Лондонской книжной ярмарке 2007 года.

Рецензии: «Рецензия на книгу Василия Ерну «Рожденный в СССР» в газете «Завтра»»

Рецензии: «Рецензия на книгу Василия Ерну «Рожденный в СССР» в журнале «Revista Puskin»»

Пресса: «Четыре статьи о «самом модном румынском писателе»»

Рецензии: «Рецензия на книгу Василия Ерну «Рожденный в СССР» в журнале «Weekend»»

Рецензии: «Рецензия на книгу Василя Ерну «Рожденный в СССР» в журнале «Власть»»

Пресса: «Интервью Василия Ерну для молдавского новостного ресурса eNews.md»

Сайт автора

Текст биографии: Admarginem.ru